Кайзер Валентина Михайловна – тоже ветеран мегионского здравоохранения. И она тоже попала в Мегион на борьбу c эпидемией. По окончании Ханты-Мансийского училища Валентина с дипломом фельдшера была распределена в Нижневартовский район, и районный отдел здравоохранения направлял её в Зайцеву Речку. Девушка не хотела туда ехать, но не потому, что боялась трудностей. На её попечении была младшая сестра Татьяна, которой нужно было учиться в 6-м классе. В Мегионе была школа, а в Зайцевой речке – нет. Потому, когда летом 1967 года в Мегионе выявили вспышку брюшного тифа, Валентина Михайловна с радостью согласилась поработать здесь. И работала вплоть до 2006 года.
- Я в Мегионе практику проходила, поселок был мне знаком. Первое впечатление – деревня деревней. Но зато здесь была школа, и дома пустые стояли. Я выбрала себе с сестрой двухкомнатную квартиру, заселилась, никто не препятствовал. Это потом, когда сюда стали переводить бригады с Урая, стало проблемно квартиру получить.
Меня поставили помощником эпидемиолога, то есть с больными я тогда не работала. Мы ходили по очагам заражения: по общежитиям, по квартирам, выявляли контактных, брали пробы воды, смывов, обработку помещений проводили. Лаборатория у нас была, сами определяли, что за инфекция. Всего было 18 случаев брюшного тифа. Кажется, немного, но ведь и всё население Мегиона было небольшим. И дизентерии были.
Когда эпидемия закончилась, Наталья Яковлевна Цыбизова просила, чтобы меня оставили в Мегионе, но в райздраве настаивали, чтобы я ехала в Зайцеву речку. Всё-таки я фельдшер по образованию, 4 года училась. И я срочно замуж вышла. С Виктором мы познакомились, когда я здесь практику проходила, он работал в геологии топографом. Пошли и зарегистрировались. И только, когда я свидетельство о браке принесла, меня оставили в покое.
Помощником эпидемиолога я отработала год, а потом перешла в хирургию, была медсестрой, старшей медсестрой. Потом выучилась на анестезистку, ушла в реанимацию. Это было тяжело. Дыхательные аппараты были такими, что от больного отходить было нельзя, воздух через мешок накачивали вручную, по очереди целыми сутками сидели возле больного. Но мне понравилась эта работа. И шприцы сами прочищали, мыли. Вечером подолгу все иголочки мандаринчиком чистили, капельницы резиновые кипятили, складывали. Огромная работа всё это промыть, простерилизовать. Мы тогда и представить не могли, что шприцы и капельницы могут быть одноразовыми. А как удивлялись, когда к нам первые мониторы поступили!
Было трудно, но я вообще себя не представляю на другом месте. Мне кажется, в поликлинике скучно работать. Я бы там не смогла. Моё место – это операционная, реанимация. Когда поступали экстренные больные, меня могли и ночью на работу вызвать. Муж как-то упрекнул меня: «Не понимаю, как можно улыбаться, если тебя ночью на работу вызывают!» А мне нравилась моя работа. Мы реально спасали многих людей. Хирурги у нас были, а врача-анестезиолога долго не было. И при экстренных операциях я сама давала наркоз. Если тяжелый случай, вызывали врача из Нижневартовска, а пока он едет, я уже что-то делаю, подкалываю.
Был случай, когда вертолет упал, у нас всё отделение было обожжёнными заполнено. Это ещё в старой хирургии было. Мы трое суток из операционной, из реанимации не выходили.
В 80-м году в новый корпус переехали, хирургия и операционная на 3-м этаже, лифта сначала не было. Мы на руках таскали больных, аппаратуру, баллоны с кислородом, которые весили по 100 кг. Потом завхоз Моисеев добился, чтобы лифт сделали, - и стало полегче.
А сейчас у меня ноги болят. Сказалось то, что много тяжестей пришлось на себе таскать. В 2006 году я уволилась по состоянию здоровья.
Сейчас у меня есть дочь, внук, есть дача. Хоть и с тросточкой передвигаюсь, а на дачу люблю ездить. И сестра Татьяна тоже всю жизнь в Мегионе, она выучилась и работала воспитателем в детском саду.
Записала Елена Храпова
10.07.2020
610 просмотров
