Во все времена творческие люди, особенно писатели и художники, намеренно уединялись где-нибудь в деревне (самоизолировались от общества, как мы бы сейчас сказали), чтобы никто не мешал их творческому процессу.

            Самоизоляция из-за пандемии коронавируса для творческих людей стала просто подарком: ведь теперь можно реализовать идеи и задумки, которые из-за нехватки свободного времени мы обычно откладываем на потом.

            В Мегионе творческих и талантливых людей очень много: одни увлекаются музыкой, другие оттачивают свое мастерство в рукоделии. В общем, скучать, находясь дома в самоизоляции, им точно не приходится. Например, художница Наталья Сваткова мастерит народные куклы: работая в Мегионском музее, она полюбила народное ремесло и теперь занимается любимым делом не только для себя, но и обучает других. В преддверии Светлой Пасхи Наталья с детьми продемонстрировали мегионцам, как красили яйца на Руси в старину наши прабабушки.

            А в семье Поруновых всегда звучит музыка: здесь разучивают новые песни и музыкальные композиции, устраивают домашние концерты.

            Занятия творчеством делают человека духовно богатым. А творческое богатство нельзя потратить, оно остается навсегда. Достаточно вспомнить творческое наследие Александра Сергеевича Пушкина.

            Со школьных времен мы знаем: «Болдинская осень» - самый плодовитый период жизни великого поэта. За каких-то три месяца он написал более тридцати стихотворений, завершил «Евгения Онегина» и «Повести Белкина», с нуля и до финиша - «Маленькие трагедии». Этим литературным пиршеством мы «обязаны» эпидемии холеры, которая пришла в Россию в 1830 году. В Болдино Нижегородской губернии Пушкин ехал на три недели, чтобы вступить во владение наследством: отец поэта отписал Александру Сергеевичу небольшую, душ на двести крепостных, деревеньку Кистенево. Поэт планировал заложить ее в опекунском совете, а на вырученные деньги, сыграть свадьбу с Натальей Гончаровой и прожить хотя бы год.

            По воспоминаниям самого поэта, он выехал из Москвы, а навстречу ему «бежала, теряя товары», Макарьевская ярмарка: с Волги шла холера. Пушкин упорно продолжил поездку в Болдино и уже там оказался в карантине. Кабы не холера, обзавёлся бы наш Александр Сергеевич средствами да вернулся бы в Москву, к своей невесте. И кто знает, возможно, утехи «медового месяца» собой заслонили бы литературные задумки.

            А тут Пушкин оказался отрезанным от мира. От книг, друзей, балов. Отрезанным от любимой. Но он не запаниковал и не впал в уныние, а преподал нам замечательный урок: карантин – прекрасный повод для творчества. Летом 1831 года, находясь уже в Царском селе с молодой женой, но все ещё в условиях холерного карантина, он пишет приятелю Плетневу: «…Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы…».

                                                                                 Виталий Лбов

                                                                                  Нина Купальцева